Страна глухих

Помните анекдот про болтливого парикмахера, которому на вопрос «Как вас подстричь?» клиент сурово отвечает: «Молча»? Так вот, в парикмахерской Nadin вас подстригут именно так. Не потому что у здешних мастеров такое правило. Просто все, кто работает в Nadin, включая владельцев салона Кирилла Васильева и его жену Надежду Шарапову, инвалиды по слуху. Общаться без помощи языка жестов может только Кирилл. С ним мы и поговорили о том, каково это – открыть первую в России социальную парикмахерскую.

Кирилл, вы называете себя «социальный предприниматель». Что это значит?

Это значит, что я получаю прибыль, но в то же время делаю добро другим людям. Конкретно моя социальность заключается в том, что я создаю рабочие места для инвалидов. Я взял на работу инвалидов по слуху, но в то же время я зарабатываю деньги.

Почему вы решили открыть именно парикмахерскую?

Моя жена Надежда долгое время работала парикмахером — стригла на дому, ездила по клиентам. То есть, у неё было представление, о том, что это такое. А я до этого двенадцать лет работал инженером-конструктором и как-то устал работать «на дядю». Так что когда мы решили открыть своё дело, вопрос, чем именно заниматься, у нас даже не возник — конечно, салон!

Сколько времени прошло от идеи до открытия? Трудно было?

Три года. Мы открылись в этом году, двадцать пятого мая. Было непросто. Сначала мы взяли помещение в коммерческую аренду, начали работать. И тут нас «кинули». Оказалось, договор аренды был составлен неправильно, и мошенники этим воспользовались. Мы долго судились и всё-таки выиграли дело. И после этого случая решили — надо брать помещение в прямую аренду от города. Стали пробивать — писали в мэрию Москвы, спрашивали, как можно помещение получить. Нам сказали — через конкурс. Я представил свой проект социальной парикмахерской в фонд «Наше будущее», и они им заинтересовались. Вся эта бумажная переписка длилась два года, но, в конце концов, конкурс мы выиграли — и получили от фонда беспроцентный заём и вот это помещение. Правда, это было только начало. В России вообще мелкому бизнесу очень сложно. Представьте себе, чтобы повесить шкафчик со счётчиком электричества, мне пришлось заплатить тридцать тысяч рублей. А оформление постоянного договора о проведении электричества? Оно же полгода длится, и каждая бумажка стоит каких-то немыслимых денег. За то, чтобы нам провели свет, мы заплатили сто восемьдесят тысяч рублей. И это при том, что дом уже подключён к электричеству.

А ремонт кто делал, кто дизайном занимался?

Всё сами. Тут были голые стены. Мы пришли, посмотрели, стали прикидывать, что и как расположить. Мебель искали в Интернете — диванчик именно такого размера, стойку ресепшн. Все замеряли, потом прорисовывали. Сколько споров было, сколько бессонных ночей! До утра ворочаешься и всё представляешь, как лучше — так, а может, так? Кстати, всю сантехнику я установил сам, даже душевую кабину.

Ничего себе! А как выбирали косметику, на которой работать?

Мы решили работать на Hipertin, потому изначально хотели работать в среднем сегменте. Почитали отзывы в Интернете, и выбрали Hipertin. Понимаете, площадь, которую мне удалось пробить — всего 49,3 квадратных метра. Больше трёх парикмахерских кресел в таком пространстве не поставишь. Поэтому мы никак не могли позволить себе работать как парикмахерская эконом-класса, где ставят больше кресел и берут за стрижку 100-200 рублей, тогда люди идут потоком, и салон окупается. А если бы мы со своими тремя креслами сделали такие цены, мы бы сразу разорились. И потом, мы находимся не в очень оживлённом районе, так что делать больше рабочих мест рискованно.

А поставщики делают вам какие-то скидки?

Нет, с чего бы? Я же не приходил к ним и не объявлял: «Я инвалид, сделайте мне скидку!»

То есть, они даже не знают, что вы — социальная парикмахерская?

Нет, не знают.

Кирилл, а как вы привлекаете клиентов?

Сейчас вот листовки с рекламой заказали, будем их раскидывать по всему району — по почтовым ящикам. Объявления расклеим. Ну, и в Интернете будем раскручиваться — среди наших слабослышащих и глухих. Надежда активно пишет о нас в социальных сетях, так что всё у нас будет.

Я на вашем сайте прочитала, что вы предлагаете более низкие цены по сравнению с салонами такого же уровня.

Да, это тоже чтобы привлечь клиентов. Женская стрижка у нас стоит от четырехсот пятидесяти рублей, мужская — триста пятьдесят. Окрашивание волос в один тон — от пятисот пятидесяти рублей без стоимости препаратов. Надо же как-то компенсировать недоверие, которое люди испытывают к инвалидам. Вот мы и привлекаем клиентов низкой ценой. Человек видит — цена ниже, чем он ожидал, и думает: «Дай-ка попробую». Потом видит, какую шикарную причёску ему сделали, и решает: «Всё, буду ходить сюда!»

Это вы реальный случай рассказываете?

Конечно! Люди приходят с улицы — идут мимо и решают зайти. И после Тани — Таня у нас великолепный мастер! — уходят в восторге. Берут несколько штук визиток, чтобы раздать знакомым, обещают родственников приводить.

С улицы зайти — это понятно. А как записаться на стрижку или маникюр? Ведь к вам не позвонишь, как в обычную парикмахерскую…

Можно отправить SMS. Их получает Надежда, и она отвечает. И мы так настроили её мобильный телефон, что если кто-то звонит, звонок переадресовывается на мой сотовый, и тогда я уже отвечаю, я могу общаться. Я выучил, сколько стоит та или иная услуга, так что могу всё рассказать.

То есть работаете без администратора?

Пока да. Пока функции администратора выполняю я, потому что клиентов немного. Три, четыре, пять в день. Бывает, шесть.

И каких клиентов больше — «своих» слабослышащих или обычных?

Как ни странно, больше обычных. Хотя когда мы открывались, думали, что будет наоборот. Потому что инвалиду по слуху трудно в обычной парикмахерской обслуживаться, особенно если человек не может говорить совсем. Парикмахер нервничает, хочет побыстрее. А такой клиент даже возмутиться не сможет. А у нас слабослышащие люди могут объяснить, чего они хотят — и мы поймём.

А как обычному клиенту объяснить слабослышащему мастеру, чего он хочет?

Ну, мастера у нас опытные, можно сказать, клиентов с полуслова понимают. К тому же, видите, у нас табличка висит, на которой написано, что у нас работают люди с нарушениями слуха. И клиенты начинают громче и размереннее говорить или жестами показывать — тут короче, тут прямее, тут скруглить. А мастера не стесняются переспрашивать, уточнять. Пока никаких проблем с пониманием клиентов у нас не возникало.

Интересно, а где вы нашли своих мастеров?

Через наши сайты для глухих. Мы там поместили объявление — «Парикмахерская для людей с ограниченными возможностями ищет парикмахера-универсала и мастеров по маникюру-педикюру».

А трудно слабослышащим получить профессию?

Ну как, слуховой аппарат — и вперёд, учиться наравне со всеми. Плохо слышишь преподавателя — садишься за первую парту, просишь преподавателя почаще смотреть в твою сторону. Больше читаешь учебной литературы. В общем, борешься — другого способа нет.

Кирилл, расскажите, где вы с Надеждой учились?

Надежда училась в РГСУ (Российский государственный социальный университет — Прим. ред.). Там есть специальная группа для слабослышащих и глухих, в этой группе есть переводчик на язык жестов. Там студентам проще. Надежда по специальности социальный работник, но параллельно она в РГСУ оканчивала курсы парикмахеров. Это делается, чтобы у человека была профессия на чёрный день. А вот мой случай — другой, я поступал в обычный институт, учился наравне со всеми, без всяких скидок на инвалидность.

Но чтобы парикмахер был востребованным, нужно постоянно повышать квалификацию. Как у вас с этим?

Мы очень в этом заинтересованы. Как только у нас всё устроится, наши мастера обязательно будут посещать семинары, которые проводит Hipertin.

Вы сами будете оплачивать их обучение?

Нам обещал помочь фонд «Наше будущее» — надеюсь, они смогут компенсировать обучение мастеров. Так что я составлю программу обучения и буду по очереди направлять мастеров на семинары. Думаю, дойдём и до того, что наши мастера будут участвовать в парикмахерских конкурсах — и выигрывать!

Я поняла, что слабослышащие парикмахеры в основном работают на дому. А в обычный салон вообще нереально устроиться?

Реально, но очень тяжело. В обычном салоне слабослышащему мастеру очень трудно — там и между здоровыми мастерами жёсткая конкуренция, а инвалида вообще просто выживут. И потом, представьте, какое это напряжение — постоянно доказывать, что ты не хуже других? Да и общаться сложно. Когда окружающие видят, что ты не такой, как они, они от тебя отстраняются. А у нас в парикмахерской все в одинаковом положении — и знаете, я прихожу сюда и вижу, что нашим мастерам хорошо друг с другом, им весело.

Представьте, что ваше интервью прочитает какой-нибудь человек с ограниченными возможностями, который захочет повторить ваш опыт. Какой совет вы бы ему дали?

Пусть напирает на то, что он не только ради себя открывает своё дело, а берёт на работу инвалидов. То есть берётся выполнять социальную функцию. В этом случае власти могут помочь. Вернее, не могут, а обязаны помочь — выделить помещение, дать какие-то субсидии. Сложность в том, что законодательно это чётко нигде не прописано — вот ты пришёл с инициативой, и тебе должны дать то-то и то-то. Поэтому нужно пробивать, убеждать чиновников.

Кирилл, а как вы себе представляете идеальное будущее вашего салона?

Идеальное будущее? Все три мастера работают, все три кресла заняты. Хочу, чтобы у нас были постоянные клиенты, запись на месяц вперёд. И чтобы люди, если они заходят с улицы, ждали бы на этом самом диване по пять-десять минут, чтобы мы им говорили: «Все мастера пока заняты, не хотите ли выпить чашку чая или кофе?» И чтобы мы могли себе позволить нанять профессионального администратора, который бы принимал звонки и вёл запись. А я бы только иногда приезжал и инспектировал! (Смеётся).

Потрясающе! Кирилл, что нужно изменить в отношении к инвалидам в первую очередь?

Сознание людей. Чтобы люди воспринимали нас как равных, а не как сирых и убогих, которых можно только пожалеть и забыть. А для этого нужно чаще с нами говорить. Вот вы о нас напишете, многие люди это прочитают и скажут: «Ого, а ведь они действительно не хуже нас!» Ведь жестовый язык даже признан государственным в Америке и в Европе, то есть чиновники и полицейские обязаны знать жестовый язык хотя бы по минимуму.

Я недавно узнала, что для того, чтобы получить разрешение открыть салон в США, нужно, чтобы в нём были созданы условия для обслуживания людей с ограниченными возможностями. Как вы думаете, мы когда-нибудь до этого дойдём?

Я очень надеюсь. Недавно вот подписали конвенцию по защите прав инвалидов. А ведь по ней нужно очень многое сделать для инвалидов, чтобы соответствовать западному уровню. Кое-что уже есть: в метро появилась бегущая строка с информацией об остановках, субтитры на некоторых телевизионных каналах. Уже что-то! Ну, и мы сами будем менять ваше сознание. Будем приучать вас к тому, что мы живём рядом с вами. Вот я же поставил на ресепшн табличку «У нас работают люди с нарушениями слуха». Так я подготавливаю людей к тому, что мы недослышим — чтоб не было недоразумений. Потому что если клиент скажет что-то тихо или сидя вполоборота, мастер может не понять, и клиент начнёт раздражаться.

Кстати, были случаи, что клиенты реагировали неадекватно?

Ну вот мужчина как-то пришёл — «Мне бы подстричься». У нас в тот день мастер Алексей работал — он плохо говорит, речь нечёткая. И когда Алексей сказал: «Проходите, садитесь», мужчина испугался — что это с мастером такое? Я объяснил, что мастер просто недослышит, но стрижёт хорошо. Мужчина говорит: «Ну ладно, я ничего против не имею». Подстригся и ушёл довольный, сказал, что стрижка — то, что надо. Просто обычные люди так редко с нами сталкиваются, что смотрят на нас как на диковинку. Мы сосуществуем параллельно — ваш мир и наш мир.

Почему так?

Потому что государство всё для этого сделало. Политика такая была — нас изолировать. Мы ходили в свои детские сады, учились в своих школах. Работу нам давали только уборщиками или упаковщиками. Не было никакой интеграции инвалидов в общество. Это сейчас на государственном уровне об интеграции заговорили. Давно пора, потому что мы можем работать, можем приносить пользу. Просто для этого нам нужно немножко помочь.

Кирилл, много в вашем сообществе таких предприимчивых людей, как вы?

К сожалению, нет. Когда ты всё время пытаешься достучаться, а вокруг тебя — глухие стены, у многих руки опускаются. И они начинают плыть по течению — зачем что-то делать, если всё равно бесполезно? Это я такой упёртый, всё мне мало.

Наверное, ваши родители сейчас вами гордятся?

Очень. И, кстати, я своим родителям так благодарен! Когда я родился, и стало понятно, что я не слышу (у Кирилла на девяносто пять процентов отсутствует слух — Прим. ред.), они не махнули на меня рукой — столько сил в меня вложили, занимались со мной. Устроили меня в хорошую школу, где учителя учили нас говорить, учили воспринимать информацию. Только благодаря им я сейчас с вами разговариваю.

Кирилл, хотите сказать что-нибудь нашим читателям?

Хочу сказать вот что — не бойтесь нас. И не удивляйтесь, когда видите на улице людей, которые разговаривают жестами. Мы — такие же, как вы, так что воспринимайте нас как равных. И доверяйте нам!

Источник